Шаболовка, 38

В каждой строчке - ты, глаза зеленые

Смотрят строго, не дают солгать,

Жаль, не помнишь ты меня влюбленную,

Жаль, что прежней мне уже не стать.

Все мечты истерты и изорваны,

Все надежды высмеяны мной,

Только ты, из их остатков собранный

Стал моей единственной мечтой…

* * *

Ты не веришь мне, а я скучаю,

Запустить бы пальцы в твои волосы,

Сесть бы рядом, попросить бы чая,

Насладиться запахом и голосом…

И обнять, и задержать дыхание,

Тихо слезы проглотить счастливые!

И пускай нельзя назвать свиданием

Эти наши встречи молчаливые.

Мне бы губ твоих коснуться бережно,

Посмотреть в глаза, все время грустные,

Оттого ли, что уже не веришь мне…

Но твоя - и мыслями, и чувствами!

Посмотри на меня! Не пущу, не отдам!

Безмятежным спокойствием не обманись,

Просочусь, словно воздух, прольюсь как вода,

Раз уж ты за собой утянул меня вниз.

Я защиты ищу и той самой любви,

Что ты так убедительно мне обещал,

Ну, теперь за двоих, что есть мочи, плыви,

Надрывайся, как раньше меня заставлял,

Знай, что кроме тебя никому не спасти,

Я ведь помощь чужую сама не приму,

Что бояться, вернемся к началу пути,

Лучше вместе сначала, чем смерть одному!

Отчаяние - роскошь, которую я не могу себе позволить. Оглянувшись назад вижу в кильватере слезы, плач, сдавленные рыдания в бурлящей пене. Улыбаюсь, кто выдержит, тот пойдет дальше.
Мгновением позже холодный вакуум сжимает сердце, воздух со свистом уходит с груди, сквозь раны в душе, легкое головокружение возвращает мне чувство потери. Или это амбиции, звериное чувство собственности? Легкая пощечина мозгу, взгляд вперед - улыбка, недоверчивость ребенка, счастье, нежность и ласка.
Улыбаюсь, она еще не знает о кильватере.

Я, как кошка, на подоконнике,

Равнодушно смотрю на снег,

Он не ходит в моих сторонниках,

Он ведь тоже не человек,

Как и ты, эфемерно ласковый,

Как и ты - непредотвратим.

Щурюсь я и гляжу с опаскою,

Что же мне теперь делать с ним…

Цветы на постели, цветы на полу,

Они к нам из окон ковром под колеса,

Когда мы хотели, в любовном пылу

Мы падали вниз, прямиком в эти розы

Примятые губы, кругом лепестки

Но в них не узнаешь вчерашних бутонов

Ты больше не мой, ты и не был таким,

Я дома, я таю звонком телефонным.

Делай это со мной легко,

Чтобы времени зря не тратить,

Уходи от меня тайком,

Уходи от меня не глядя,

Свечи, розы, вино, миндаль,

Я подумала, будут вечно,

Ты бросаешь меня, а жаль

Ты бросаешь меня под вечер.

Увы, ты умеешь красиво уйти,

А мне бы учиться красиво остаться,

Последнее эхо пустого «прости»

Закружит меня в неоконченном танце.

Кого убаюкаешь ты в лепестках,

Чье сердце пропустит удар и растает,

Я буду свободна, я буду легка,

Мне только цветов иногда не хватает.

Моя весна когда-нибудь придет,

Расплачется счастливыми слезами,

Собой все ночи зябкие займет,

Но незаметно встанет между нами.

Все чаще неотвеченным звонком

Завянет неназначенная встреча,

Все явственнее мысли о другом,

Все дольше сон и все скучнее вечер.

Желание подольше удержать

То хрупкое, что между нами было,

Конечно, запоздает, и опять

С тяжелым забытьем в постели стылой.

Кого согреет светом та весна,

Кого оставит в прошлом, я не знаю,

Но вместе нам она не суждена,

Давай хоть зиму зря не растеряем.

Ну хватит обвинять в непостоянстве,

Попробую неискренность на вкус,

Как пробовала слезы, склоки, пьянство,

Иду вперед, в надежде, что споткнусь.

В потемках, настороженно и чутко

Нашариваю я не лучший путь,

И вспоминаю поле в незабудках,

И хочется обратно повернуть.

Спускаюсь вниз, ступенька за ступенькой,

А как карабкалась, но вот, уже не жаль

Когда-то содранные локти и коленки,

И страшный смысл в коротком «famme fatalle»

Осознавая всю свою обычность

Уже не поднимаю глаз и рук.

Как оказалось, надо просто вычесть

Из сердца чувства и идти на звук.

Зови меня, зови, надсадно, колко,

Как хорошо, что есть куда мельчать!

Спускаюсь вниз, наощупь и в потемках,

Но! Чтобы снизу заново начать.

В этот день, прозрачный по-осеннему,

Вылизанный утренним дождем,

Я, как яд, глотаю опасения,

Что с тобою мне не быть вдвоем.

Нежно-нежно провести бы пальцами

И почуять дрожь твою в ответ,

Любоваться, как начнет отплясывать

На тебе свечи неровный свет…

Глубоко, до умопомрачения,

Погрузиться как в пучину вод,

Истязать, терзать без сожаления,

Долго, дни и ночи напролет!

А потом, слегка порозовевшую,

От любовных соков обтереть,

Заклеймить тебя, такую грешную,

Чтобы ты моей была и впредь.

Я шагаю по умытым улицам,

Невеселый старый пидарас

Попка Эдика мне в каждой попке чудится, но…

Не сведет судьба-злодейка нас!

Хорошо, что сучки есть на свете,

И, пускай бывает с ними тяжко,

Сучку подходящую приметив,

Поместить бы на ПО растяжку!

Взгляд горящий, хищно скалит зубы,

Чуя затаенную угрозу,

Сучки по натуре жизнелюбы,

Сучки по понятиям стервозы.

В них сильны животные инстинкты,

В том числе, охотничий. С пеленок

Сучки осторожны, гибки, скрытны,

Ни один не устоит падонак.

Но когда не к лучшему на свете

Мужику в объятья попадают,

Сучки, не задумавшись над этим,

Бедолаге руки отгрызают.

Верные, коль есть на то причины,

Но жестоки, если есть мотивы.

Под обычной бабскою личиной

Грозны, лаконичны и спесивы.

Ни одной породы, масти, пробы

Не встречалась сучка мне с гнильцою,

И еще, за что респект особый –

Сучка не становится овцою.

Ты умер для меня внезапно, в семь.

Еще земля окрашивалась рыжим,

Еще потухло солнце не совсем,

И жар еще не все деревья выжал.

И начался мой персональный ад,

Оплакивая, от тебя скрываюсь,

Ночую где попало, и назад

Неделями потом не возвращаюсь.

Похоже, будто я дала обет

Быть неприкаянной, угрюмой, одинокой,

Уже никто не углядит тот свет,

Что лился из меня прозрачным соком…

Но ты находишь, даже в темноте,

Ты снами проложил ко мне дорогу,

Ты надписью зовешь меня со стен,

Случайным силуэтом у порога.

Вытряхиваешь душу лишь за то,

Что заживо тебя похоронила,

К могиле, что в помине нет, цветов,

Как водится, не принесла, забыла…

Ты умер для меня внезапно, в семь.

Еще земля окрашивалась рыжим,

Еще потухло солнце не совсем,

И жар еще не все деревья выжал.